Argutator


 
ФорумФорум  КалендарьКалендарь  ЧаВоЧаВо  РегистрацияРегистрация  ВходВход  Подарки  Тема ДняТема Дня  

Поделиться | 
 

 Литература блогеров

Перейти вниз 
АвторСообщение
putagradec
Каперанг
Каперанг
avatar

Сообщения : 6231
Очки : 15575
Дата регистрации : 2009-05-02
Возраст : 60
Откуда : Россия, Казань

СообщениеТема: Литература блогеров   Вт Сен 06, 2016 3:50 am

Кто такие блогеры, вы уже знаете, а если нет, то Гугл вам в помощь.
У некоторых блогеров, и совсем не внезапно, а вследствие имеющихся
или развитых в процессе образования способностей или начитанности
в сочетании со способностью использовать прочитанное в прикладных
целях, обнаруживается талант к писучести, каковая может стать и
притягательной и помочь автору обрести широкую аудиторию.
Кроме того, блогер, если он хороший рассказчик, обязательно обогатит
читателя определённым жизненным опытом. К таковым я отношу блогера,
сайт которого предлагается вашему вниманию.
Движок у сайта необычный; вы просто терпеливо поскролльте до текста,
который появиться не преминет.

http://taxi.batenka.ru/
Вернуться к началу Перейти вниз
putagradec
Каперанг
Каперанг
avatar

Сообщения : 6231
Очки : 15575
Дата регистрации : 2009-05-02
Возраст : 60
Откуда : Россия, Казань

СообщениеТема: Re: Литература блогеров   Чт Сен 08, 2016 4:43 am

«Я тут искал работу. Ходил по разным собеседованиям, соблюдал формальности,
надевал белую рубашку, чтобы выглядеть учтиво, но сверху натягивал свитер,
чтобы не показаться подхалимом. Работу искал в сфере копирайтинга, поэтому
бывал на интервью в самых различных компаниях — ведь сегодня все хотят
выглядеть хорошо хотя бы на словах. Были и энергетики, и сталелитейщики,
и брэндинговые агентства, и туристические фирмы, но больше всего мне
запомнилось собеседование в компании «Голытьба МСР».

«Голытьба МСР» — это сеть одежных магазинов, торгующих стоком из Европы.
Сами магазины, естественно, называются иначе, но по документам компания
числится именно под таким названием с подачи юморного гендиректора Степана.
Впрочем, главный офис фирмы сразу же дал понять, по какую именно сторону
прилавка находится в данном случае голытьба. Собеседование проходило в
бывшем доходном доме на берегу Фонтанки, переквалифицировавшемся со
временем в еще более доходный дом — бизнес-центр. «Голытьба МСР» сегодня
занимает весь его четвертый этаж, отделанный позолотой, мрамором и лепниной
еще интенсивнее, чем первые три. Примечательно, что подобно Эрмитажу, этот
бизнес-центр оснащен несколькими породистыми котами, презрительно измеряющими
взглядами всех прибывших на собеседование.

В приемной компании милая секретарь Алена в юбке с поясом до груди встретила
меня со всеми подобающими почестями, предложила чай, кофе и заполнение вороха
анкет и тестов на профпригодность.

В анкете как всегда пришлось отвечать на ряд странных вопросов:

"Как Вы узнали о нашей вакансии?"

Видел вещий сон, русалка выкладывала имя вашей компании телами буревестников
на скалах.

"Почему Вы хотите работать именно у нас?"

Потому что зарплаты, которую вы предлагаете, хватит, чтобы выкупить часы вместе
с ломбардом.

"Какую задачу Вы бы отказались выполнять?"

Я готов воровать и убивать, если это необходимо, я готов похитить младенца из
колыбели или спровоцировать государственный переворот в небольшой стране,
но умоляю, не заставляйте меня что-либо продавать.

"По каким качествам, прежде всего, Вы оцениваете ваших коллег?"

Пол, юбка с высоким поясом, способность понять шутку про электрика-буддиста.

"Как Вы справляетесь со стрессовыми ситуациями?"

Говорю, что мы оставим этого ребенка, а следующим утром переезжаю в другой город.

"Что, по Вашему мнению, отличает Вас от других кандидатов?"

Доказано, что моя ДНК не имеет аналогов в мире и уж точно не повторяется в клетках
других кандидатов.

Возможно, вам кажется, что я слишком резко отвечаю на вопросы в анкете. Возможно,
вы даже предположите, что именно поэтому я так долго ищу работу. Возможно, будете
правы. Но важно другое — отвечая на вопросы подобным образом, я сам анкетирую
своего потенциального работодателя. Долго ли я выдержу на творческой должности,
если у моего начальника будет отсутствовать абстрактное чувство юмора? Недолго.
Поэтому лучше такие вещи выяснять первым делом.

С профтестами все еще проще: там не нужно никакой смекалки, достаточно отвечать
на близкие по смыслу вопросы совершенно противоречиво. Неважно, какие абсурдные
профессиональные и психологические качества тесты выявят таким образом — важно
то, что это тестирование не сможет влезть вам в душу, а значит не лишит парочки
козырей в рукаве. Пусть аудиторы поломают голову, если им так хочется, но им не
просветить мое сознание рентгеном странных цикличных вопросов.

Секретарь Алена куда-то унеслась с результатами моих стараний, а через несколько
минут вернулась и пригласила в переговорную. Там меня поджидало начальство
«Голытьбы МСР»: Степан, сразу напомнивший типажом Дэнни Де Вито, и Бронислава,
чей один лишь взгляд обдал меня таким холодом, что мне показалось, будто я стою
в карауле в Чите январской ночью, а собеседование — это всего лишь мой сон на
посту. Очнувшись от видения, я с ужасом заметил, что мои профтесты, анкета и, надо
полагать, карьера в «Голытьбе МСР», находились в длинных тонких белых пальцах
Брониславы.

Поздоровавшись, представившись друг другу и соблюдя все необходимые «очень
приятно», мы сели во вращающиеся кресла и приступили к собеседованию. Первые
три минуты Степан, добро улыбаясь, задавал мне общие вопросы, а я честно на них
отвечал, косясь на Брониславу,изучавшую мою анкету. По мере прочтения ее худое
лицо приобретало все более отсутствующее выражение. Наконец она не выдержала
и, перебив Степана, произнесла:

— Сергей. У меня есть несколько вопросов по вашей анкете.
— Я здесь, чтобы ответить на них.

В общем-то я уже понял, что работа в «Голытьбе МСР» мне не светит, но если уж надел
свитер на рубашку, то нужно играть до конца. Бронислава очень серьезно сказала:

— На вопрос «Откуда Вы узнали о нашей вакансии» вы ответили: «Видел вещий сон,
русалка выкладывала имя вашей компании телами буревестников на скалах»

Степан оживился и хотел было засмеяться, но не успел, поскольку Бронислава продолжила:

— Вы действительно верите в вещие сны?
— Разумеется, — оскорбился я. — Русалка, выкладывающая морскими птицами «Голытьба
МСР», не может быть просто совпадением. Проснувшись, я немедленно загуглил эти слова,
и сразу же обнаружил вашу вакансию. Кстати, согласно соннику майя, буревестник снится
к собеседованию.

Степан что-то соизмерил в уме и с улыбкой посмотрел на Брониславу. Та холоднее прежнего
сказала:

— Хорошо, Сергей. Далее… насколько я поняла, ваши часы сейчас в ломбарде. У вас
финансовые проблемы?

И тут я начал понимать, что она не издевается. Черт возьми, она действительно приняла
за чистую монету всю ересь, что я нес в анкете, стараясь казаться оригинальным, и теперь,
согласно своим стальным принципам, задавала дополнительные вопросы по каждому пункту.
Степан посмеивался над репликами Брониславы, но она, очевидно, привыкла, что он смеется
всегда. Я радуюсь за людей вроде Степана. Хотел бы я постоянно быть таким же беззаботным.

— Тут дело в другом, — напуская серьезность, сказал я. — Мои часы оказались в ломбарде
по ошибке. Мой сосед по квартире принял их за свои в тот самый день, когда мы разъезжались.
К счастью, позже в тот же день он понял, что совершил оплошность, и бросил мне в почтовый
ящик квитанцию из ломбарда, чтобы я мог их выкупить.

Степан засмеялся сильнее прежнего, а Бронислава бровью немного приподняла свое каштановое
каре.

— Но… вы уверены, что сможете выкупить их вместе с ломбардом, если мы примем вас на
работу? Ведь не факт, что этот ломбард продается и вообще…
— Ну бросьте, Бронислава, это уже не наше дело, — сказал Степан, подмигнув мне.

Ему явно не терпелось узнать, что будет дальше. Оставалось надеяться, что решение о приеме
на работу будет в большей степени зависеть от него. Я даже начал думать, что у меня появился
шанс. Бронислава поправила очки и продолжила:

— Далее, Сергей, вы написали: «Я готов воровать и убивать, если это необходимо, я готов
похитить младенца из колыбели или спровоцировать государственный переворот в небольшой
стране, но умоляю, не заставляйте меня продавать что-либо»

Степан потерял способность говорить от смеха. Бронислава сурово посмотрела на него, но
промолчала и снова вопросительно выстрелила глазами в меня. Запахло хвоей, опять
подступала Сибирь. Я понял, что с этим ответом и впрямь переборщил, но делать было нечего.

— Послушайте, — решительно сказал я. — Все мы не без греха и…

Я почувствовал, как мои ногти покрываются инеем. Степану едва удавалось дышать между
приступами хохота.

— …Я не это хотел сказать. Я имею в виду, что я могу убить словом. Могу украсть словом
или сделать чего похуже — все что угодно. Я, как это ни грустно произносить, копирайтер,
слова — это моя профессия. Я должен уметь делать ими все, что угодно, вы понимаете,
о чем я говорю?
— Нет, Сергей, боюсь, что я не совсем вас понимаю, — прошипела Бронислава. — Объяснитесь.
— Хорошо, — сказал я, напрягая воображение. — Приведу конкретный пример. Однажды я
писал контент для сайта компании, которая устраивает вертолетные экскурсии. На главную
страницу я поместил статью под названием «С нами вы улетите».

Степан немного успокоился, ослабил галстук и, посмеиваясь, налил себе нарзану.

— Хорошо, — недоверчиво сказала Бронислава. — Что дальше?
— Дальше конверсия клиентов компании за месяц увеличилась на 216%. Эти люди улетели,
Бронислава, и во многом благодаря мне. Это я отправил их в полет словом. Поэтому если вы
хотите, чтобы голытьба наконец была одета, вам не нужно акцентировать внимание на таких
мелочах как убийство или киднеппинг. Вам нужен человек, который умеет обращаться со
словом, как ниндзя с револьвером. Ваши клиенты улетят без вертолета, когда почитают мои
тексты. Они будут драться на кошельках за ваши джинсовые комбинезоны. Они будут проникать
в магазины вентиляционными шахтами после закрытия, чтобы получить чертов пуловер. Они
сдерут последние корпоративные рубашки с продавцов, когда кончится товар на складах…

Я понял, что меня понесло слишком сильно, поскольку теперь у Степана и Брониславы были
уже одинаковые лица. Понял, но остановиться уже не мог. Плохо помню, что нес дальше,
помню только, что когда закончил, Степан залпом ликвидировал стакан нарзана и выдохнул:

— Мы вам перезвоним.

А Бронислава ничего не сказала, просто покосилась одним глазом на дверь, не спуская второй
с меня. Я вышел в приемную, обнял секретаря Алену на прощание и покинул здание. На набережной
Фонтанки по голень в грязном снегу фотографировались жених и невеста. В небе таял след самолета,
проводя недвусмысленную параллель с моими надеждами на работу в «Голытьбе МСР».

— Что ж, — подумал я. — Хорошо, что до шутки про электрика-буддиста не дошли».

Сергей Иннер
Вернуться к началу Перейти вниз
putagradec
Каперанг
Каперанг
avatar

Сообщения : 6231
Очки : 15575
Дата регистрации : 2009-05-02
Возраст : 60
Откуда : Россия, Казань

СообщениеТема: Re: Литература блогеров   Пн Сен 12, 2016 7:40 pm


«В средней группе детского сада к сентябрьскому утреннику меня готовил дедушка. Темой праздника
были звери и птицы: как они встречают осень и готовятся к зиме. Стихотворений, насколько мне
помнится, нам не раздавали, а если и раздали, дедушка отверг предложения воспитательниц и сказал,
что читать мы будем своё.
Этим своим он выбрал выдающееся, без дураков, произведение Николая Олейникова "Таракан".
Мне сложно сказать, что им руководило. Сам дедушка никогда садик не посещал, так что мстить ему
было не за что. Воспитательницы мои были чудесные добрые женщины. Не знаю. Возможно, он хотел
внести ноту высокой трагедии в обыденное мельтешение белочек и скворцов.
Так что погожим осенним утром я вышла на середину зала, одернула платье, расшитое листьями из
бархатной бумаги, обвела взглядом зрителей и проникновенно начала:

– Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосёт.
Он попался. Он в капкане.
И теперь он казни ждёт.

В "Театре" Моэма первые уроки актерского мастерства Джулии давала тётушка. У меня вместо тётушки
был дед. Мы отработали всё: паузы, жесты, правильное дыхание.

– Таракан к стеклу прижался
И глядит, едва дыша.
Он бы смерти не боялся,
Если б знал, что есть душа.

Постепенно голос мой окреп и набрал силу. Я приближалась к самому грозному моменту:

– Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, топорами
Вивисекторы сидят.

Дед меня не видел, но он мог бы мной гордиться. Я декламировала с глубоким чувством. И то, что
на "вивисекторах" лица воспитательниц и мам начали меняться, объяснила для себя воздействием
поэзии и своего таланта.

– Вот палач к нему подходит, – пылко воскликнула я. – И ощупав ему грудь, он под рёбрами находит
то, что следует проткнуть!

Героя безжалостно убивают. Сто четыре инструмента рвут на части пациента! (тут голос у меня
дрогнул). От увечий и от ран помирает таракан.

В этом месте накал драматизма достиг пика. Когда позже я читала в школе Лермонтова "На смерть
поэта", оказалось, что весь полагающийся спектр эмоций, от гнева до горя, был мною пережит еще
в пять лет.

– Всё в прошедшем, – обречённо вздохнула я, – боль, невзгоды. Нету больше ничего. И подпочвенные
воды вытекают из него.
Тут я сделала долгую паузу. Лица взрослых озарились надеждой: видимо, они решили, что я закончила.
Ха! А трагедия осиротевшего ребёнка?

–Там, в щели большого шкапа,
Всеми кинутый, один,
Сын лепечет: "Папа, папа!"
Бедный сын!

Выкрикнуть последние слова. Посмотреть вверх. Помолчать, переводя дыхание.
Зал потрясённо молчал вместе со мной.
Но и это был ещё не конец.
– И стоит над ним лохматый вивисектор удалой, – с мрачной ненавистью сказала я. – Безобразный,
волосатый, со щипцами и пилой.
Кто-то из слабых духом детей зарыдал.
– Ты, подлец, носящий брюки! – выкрикнула я в лицо чьему-то папе. – Знай, что мертвый таракан –
это мученик науки! А не просто таракан.
Папа издал странный горловой звук, который мне не удалось истолковать. Но это было и несущественно.
Бурными волнами поэзии меня несло к финалу.

– Сторож грубою рукою
Из окна его швырнёт.
И во двор вниз головою
Наш голубчик упадёт.

Пауза. Пауза. Пауза. За окном ещё желтел каштан, бегала по крыше веранды какая-то пичужка,
но всё было кончено.
– На затоптанной дорожке, – скорбно сказала я, – возле самого крыльца будет он задравши ножки ждать печального конца.
Бессильно уронить руки. Ссутулиться. Выглядеть человеком, утратившим смысл жизни. И отчетливо,
сдерживая рыдания, выговорить последние четыре строки:

– Его косточки сухие
Будет дождик поливать,
Его глазки голубые
Будет курица клевать.

Тишина. Кто-то всхлипнул – возможно, я сама. С моего подола отвалился бархатный лист, упал, кружась,
на пол, нарушив шелестом гнетущее безмолвие, и вот тогда, наконец, где-то глубоко в подвале бурно, отчаянно, в полный рост зааплодировали тараканы.
На самом деле, конечно, нет. И тараканов-то у нас не было, и лист с меня не отваливался. Мне очень
осторожно похлопали, видимо, опасаясь вызвать вспышку биса, увели плачущих детей, похлопали по
щекам потерявших сознание, дали воды обмякшей воспитательнице младшей группы и вручили мне
какую-то смехотворно детскую книжку вроде рассказов Бианки.
– Почему? – гневно спросила вечером бабушка у деда. Гнев был вызван в том числе тем, что в своем
возмущении она оказалась одинока. От моих родителей ждать понимания не приходилось: папа хохотал,
а мама сказала, что она ненавидит утренники и я могла бы читать там даже "Майн Кампф", хуже бы не
стало. – Почему ты выучил с ребёнком именно это стихотворение?
– Потому что "Жука-антисемита" в одно лицо декламировать неудобно, – с искренним сожалением
сказал дедушка».

Елена Михалкова

Вернуться к началу Перейти вниз
putagradec
Каперанг
Каперанг
avatar

Сообщения : 6231
Очки : 15575
Дата регистрации : 2009-05-02
Возраст : 60
Откуда : Россия, Казань

СообщениеТема: Re: Литература блогеров   Пн Сен 12, 2016 9:18 pm

«Последнее искушение Христа
Традиционное прочтение Евангелий, а каждый из нас, пишущих, читающих и думающих по-русски, в той или иной степени традиционалист, предполагает и традиционное же понимание "искушений". Под ними всегда понимается лишь то самое – "И приступил к Нему искуситель и сказал...". Далее следуют три искушения (здесь неодолимо притягательна антицифра "три"), трижды подступает искуситель ко Христу и трижды же отступает, побеждённый. И уходит ни с чем. "Тогда оставляет Его диавол". Оставляет ли?
А как нам быть вот с этим:
21 С того времени Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин, и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть.
22 И отозвав Его, Петр начал прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою.
23 Он же обратившись, сказал Петру: отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн, потому что думаешь не о том что Божие, но что человеческое.
Христос – Петру! Тому самому Петру, самое имя которого на нашем, человеческом, языке значит "камень", тому самому Петру, которому сам же Христос и сказал: "Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её."
"Отойди от меня, сатана!"
Если внимательно прочесть Евангелия, то можно увидеть, что события, изложенные там, - это последовательное преодоление искушений. Это крестный путь, шаг за шагом, вверх, к вершине, к Голгофе. К кресту. Каждое искушение – это ступень, и чем дальше, тем ступени эти становятся неодолимее. Христос, несущий крест, слабеет, а ступени становятся всё выше.
Моление о чаше – это ведь тоже искушение. Многие усматривают в словах "если возможно, да минует Меня чаша сия" оттенок малодушия, что, впрочем, не мешает и некоему умилению перед таким чисто человеческим, близкии и понятным каждому сомнению в собственных силах. Но ведь речь идёт совсем не о том. Моление о чаше – это преодоление искушения сомнением. Но Христос сомневается не в своих силах, он сомневается в силах и возможностях своего человеческого естества. Его сомнения – это сомнения о "плоти". Ключ к пониманию этого момента ведь здесь же, в следующей же фразе: "...приходит к ученикам и находит их спящими, и говорит Петру: так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна." Плоть же немощна, кому, как не нам, того не знать. Искушение Христа, его сомнения в способности человеческой плоти выдержать то, что предстоит, усиливаются почти неодолимо при зрелище спящих. Жалкая человеческая плоть не может противиться даже и сну. Преодоление этого искушения совершается в назидание нам – человек, маленький, ничтожный, смертный человек, может всё. Если "будет у вас вера хотя бы с горчичное зерно", то вы не только сможете сдвигать горы, но если в вас будет то самое зерно веры, то и плоть ваша, та самая, что "прах есмь", вас не подведёт.
Но, однако, посмотрите на сами искушения – какой искус! Какое знание человеков, какая глубина зла, какой бепощадный, холодный и земной ум стоит за ними! Как нарастает сатанинская сила. Как после каждого удара молотом по твердыне, приникает сатана и быстрым змеиным языком ощупывает её, ищет щель, куда можно будет просочиться. Христом последовательно преодолеваются искушения земным могуществом, богатством, славою, земной властью и пошлостью, искушение сомнением в собственных силах и силах учеников, и вот приходит момент, когда Христос предстаёт перед Иродом. Здесь уже никто не соблазняет Сына Человеческого царствами земными. Здесь происходит простое, страшное и понятное любому искушение человеческой жизнью. Той самой жизнью, которой живём мы с вами, и за которую мы готовы отдать всё, что угодно. А потом Христа вновь отводят к Пилату и происходит искушение страхом перед страданием, что для многих и многих куда страшнее самой смерти. И страх перед страданием многократно усиливается тем, что позади уже бичевание. И вот только после этого наступает черёд последнего и главного искушения Христа. Искушения, в котором искушаются оба – и Бог, и человек.
Вот крестный путь позади, вот уже и гвозди вбиты, вот поднят крест, вот уже последние земные часы позади, вот уже умирает плоть, вот уже и разум слабеет и только теперь приходит последнее искушение:
39 Проходящие же злословили Его, кивая головами своими
40 и говоря: Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с креста.
41 Подобно и первосвященники с книжниками и старейшинами и фарисеями, насмехаясь, говорили:
42 других спасал, а Себя Самого не может спасти; если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него;
Вы слышите: "Сойди с креста и уверуем в Тебя!"
Христос явился в наш мир, чтобы исполнилось Предначертание. Он явился в Иерусалиме потому, что если бы уверовали иудеи, это значило бы, что уверовал весь мир. Он знал, что случится то, что случилось. Изменить предначертанное могло только чудо. Но чуда не произошло. Он алкал, но Ему не дали есть, Он жаждал и Его не напоили. Он постучал в самую наглухо запертую дверь и Ему – не отворили. Произошло то, чему было суждено произойти. Богу противостоял дьявол. Мир. Сатана, искушая, стоял рядом с Христом на крыле храма, сатана, искушая, говорил с Христом устами Его учеников, сатана, искушая, показывал Ему беспечно спящего в Гефсиманском саду Петра, сатана, искушая, говорил через Ирода: "Не один ли ты из пророков?", сатана, искушая, спрашивал Пилатом: "Что есть истина?". Сатана, глумясь над попытками прокуратора спасти Христа, тысячеглотно ревел: "Распни Его!", сатана был гвоздями, вбитыми в Его ладони. И теперь сатана от лица всего нашего мира говорил: "Сойди с креста и уверуем в Тебя."
Как противостоять этому, как преодолеть сатанинский соблазн и неодолимую сатанинскую логику? "Ведь ты же явился в этот мир, чтобы мы уверовали в Тебя, ведь такова была Твоя Цель. Так вот же мы и готовы. Мы поклонимся Тебе, только сойди с креста, сойди с креста, сойди с креста. Сойди с креста."
Перестань быть собою, признай, что всё было напрасно, покажи, что Ты такой же как мы, яви Себя в земной славе и могуществе, накажи нас, покарай нас, ведь Ты же спасал других, не надо больше спасать нас, спаси теперь Себя, заставь нас поверить, покажи нам, что Ты – Божий сын. Сойди с креста! И мы – поверим.
Можно ли подправлять Евангелие? Если я христианин, я не имею права менять в нём ничего, даже и запятую. Я могу лишь открыть и прочесть. И вот я открываю и читаю:
29 Проходящие злословили Его, кивая головами своими и говоря: э! разрушающий храм, и в три дня созидающий!
30 Спаси Себя Самого и сойди со креста.
31 Подобно и первосвященники с книжниками, насмехаясь, говорили друг другу: других спасал, а Себя не может спасти.
32 Христос, Царь Израилев, пусть сойдет теперь с креста, чтобы мы видели, и уверуем. И распятые с Ним поносили Его.
Какой же смысл мы вложим в эти строки Священного Писания? Сомневаться в том, что было так, я – не могу. Само по себе сомнение – уже страшное искушение. Можно спорить лишь о том, было ли описываемое искушением или нет. По-моему, не только было, но и было это главным искушением, к этому всё и шло. В этом искушении собраны воедино и пытаются совокупной силой одолеть твердыню все предыдущие искушения. Этим великим искушением искушается уже не человек, но Бог.
Тем, что традиционно называется искушениями, испытывался человек. Сатана отвёл в пустыню, потом возвёл на высокую гору, а затем поставил на крыло храма Человека и искушал его Земным. Сатана хотел знать: "Ты ли тот, кому готовили путь? Ты ли тот, кому делали стези прямыми? Ты ли Христос, Сын Божий? Покажи мне себя."
На кресте же искушение прямо и неприкрыто адресуется Богу. Страшное искушение. Это как зеркало, поставленное против другого зеркала. Отражение в отражении. Тьма во тьме. Провал в глубины, куда не достаёт глаз человеческий: "Сойди с креста, чтобы мы видели, и уверуем." И преодолением этого искушения миру явлен Бог. До креста – Иоанн Креститель, после креста – Христос, Бог Живой. "Идёт за мною сильнейший меня..."
Поскольку смысл искушения от ума человеческого ускользает, ибо суетный этот ум склонен видеть искушение лишь в чём-то столь же человеческом, как то: сила, власть, слава и вообще - полёты во сне и наяву, давайте мы снизим пафос до ниже нижайшего, до гротеска, до примера, всем нам понятного и очевидного, и попытаемся понять, что же это такое - искушение искушением.
Возьмём пример хрестоматийный, возьмём ситуацию, в мировой литературе сто раз обыгранную, ситуацию провокативную – "Принц и Нищий". Перенесём действие в среду, нам близкую и понятную. Пусть это будет СССР конца 70-х. Доведём провокацию до конца, до абсурда. Представим себе, что пропал Брежнев.
Как? Почему? Да как же такое даже и вообразить можно? Не знаю... Вот пропал, и всё. Ехал куда-то очередной орден вручать, то ли республике, то ли области, да он и сам толком не знал, сидел в личном вагоне правительственного поезда, думая о своём, глядел в тёмноту за окошком, и вдруг стеснило всё внутри, замерло, а потом заколотилось сердце, он будто очнулся, как-то разом вдруг увидел то, на что смотрел до того тысячу раз и – не видел. Понял то, что понимал всегда и – прятал от себя. Тоска нахлынула такая, что хоть в петлю. И из близких рядом никого. Глянул в окно ещё раз, там замелькали огни какого-то провинциального городка, появилось здание вокзала с неизменным шпилем и круглыми часами под ним, кружевные стрелки показывали третий час ночи; пустой перрон плавно развернулся и уехал назад, пропал вместе с вокзалом и часами. Осталась ночь и редкие, висящие в пустоте фонари. Не понимая сам, зачем он это делает, позвонил. Вошедшему сказал: "Остановите поезд." Дверь мягко поехала вбок, щёлкнула никелированным замком. За дверью задвигались, послышались приглушённые голоса. Поезд начал замедлять ход. Осторожно постучали. "Да, – сказал Брежнев, – войдите." Показался личный врач в наброшенном поверх костюма белом халате. "Когда галстук-то повязать успел?" – пустая мысль всплыла как пузырь и бесшумно лопнула, пропала без следа. "Как Вы себя чувствуете, Леонид Ильич?" – врач стоял, предупредительно пригнув голову, в руках – тот самый саквояжик, где спасение от всех болей и горестей. Брежнев, не отвечая, встал, прошёл несколько шагов к вешалке, молча вдел руку в рукав знаменитого серого плаща-реглан, сгорбившись, невольно закряхтев, пошарил сзади другой рукой, подскочивший врач помог. Не застёгивая плаща, одним движением, не поправляя, нахлобучил шляпу. Несколько мгновений постоял, глядя перед собою. Повернулся к окну. Темнота и неподвижный фонарь в ней. "Нормально чувствую, – недовольно сказал Брежнев. – Хочу покурить." Сделал два шага, перед дверью остановился. Врач, сутулясь и стараясь казаться меньше ростом, пытался сбоку заглянуть в глаза. Брежнев глубоко, с сипом вдохнул воздух, медленно выпустил. Всё так же недовольно, будто отвечая себе, медленно проговорил: "Походить хочу." Уже у выхода, взявшись за холодный, смутно освещённый синим, поручень, он тяжело, всем телом повернулся и, по-прежнему ни на кого не глядя, не двигая губами, добавил: "Один."
Снаружи было тихо. "Как в охотхозяйстве, – подумал он. Только там фоном тишине был хор лягушек, а тут в отдалении лаяли в разнобой собаки. Брежнев сунул в рот сигарету, нашарил в кармане плаща приятно гладкое тельце зажигалки, щёлкнул, затянулся. Стоящим поодаль в темноте охранникам показалось, что они услышали как затрещали пожираемые огнём крошки табака. Несколько пар глаз, не видя самого Брежнева, теперь следили за проплывающим туда сюда огоньком его сигареты. Когда он поворачивался к ним спиной, огонёк пропадал. За вагоном под чьими-то ногами скрипнул гравий. Один из охранников чуть слышно пробубнил что-то в переговорное устройство. Огонёк сигареты вдруг падающей звездой бесшумно полетел вниз. Рассыпая крошечные искры, покатился, потускнел. Охранники перевели глаза на не видимый, а угадываемый в темноте проём вагонной двери, где должна была сгуститься из окутывающего мир мрака коренастая фигура генсека. Подождали. Потом подождали ещё. Всматривались в провал дверного проёма пока в глазах не поплыли огненные, с рваными краями, круги, вслушивались так, что у них шевелились уши. Ничего. Робко мелькнул узкий луч фонарика. Погас. Загорелся вновь. Потом ещё и ещё один. Замелькали, перекрещиваясь, заметались в темноте. Ещё, ещё, кто-то пробежал, кто-то вполголоса выругался, начальник охраны в генеральском звании не скрываясь уже, в голос прокричал что-то в трубку, лопнуло что-то в небе, вспыхнул, будто задымившись, прожектор с крыши соседнего вагона, стало светлее чем днём, разом стал виден разворошённый муравейник, кто идёт, пригнувшись, кто бежит, сломя голову, кто замер, прикрывась рукой от слепящего света. Окинули глазом, потрясли головою, зажмурились, глянули снова – нет генсека. И здесь нет, и там, и вон там тоже нет. И под вагоном нет, и за вагоном. Нигде нету. Исчез Брежнев. Пропал дорогой наш Леонид Ильич.
Курение не успокоило Брежнева. Подступившее отчаяние не отпускало. В голове мелькали обрывки мыслей. Собрать их вместе он не мог. Ночь просочилась сквозь трещины в его душе, залила его целиком. Он отбросил сигарету, ссутулился, засунул руки в карманы плаща и медленно пошёл прочь от вагона. Под ногами прошуршала трава. Сбоку из темноты выросла какая-то неясная громада. Брежнев протянул руку, потрогал - стена. Он пошёл вдоль неё. Неожиданно почувствовал, что впереди - дверь, оттуда тянуло теплом и вонью. Прошёл ещё немного и - будто взорвалось что-то. Мир исчез.
Очнулся Брежнев оттого, что его тормошили, ворочая с боку на бок. Он медленно возвращался в себя, обретая способность видеть и слышать. То, что он слышал, происходило с кем-то другим. Того, с кем это происходило, он знал. Его тоже звали Брежневым.
– Ты смотри, костюм какой на нём.
– А котлы какие...
– Как называются?
– Да не вижу ни хера, дорогие какие-то...
– Как он здесь оказался?
– Я покурить вышел, - хотел сказать Брежнев, но наружу вышло только – х-х-х-х-х...
– Ты мычи, мычи, да телься, – со смехом сказал молодой голос.
Брежнева ловко перевернули лицом вниз, стащили пиджак, одну туфлю. Вторую не смогли.
– Дай я – нетерпеливо сказал молодой.
– "Я,я..." – передразнил его другой, – шкуринка от хуя.
Кто-то, едва слышно ругаясь, путаясь в темноте, развязал шнурки, снял и другую туфлю. Затем на Брежневе быстро и ловко расстегнули ремень, потащили брюки. Через голову, выворачивая наизнанку, стянули рубаху. Треснув, отлетела в темноте запонка на манжете. Брежнев, повозившись, попытался сесть. Из темноты, визгливо захохотав, ему швырнули какую-то тряпку: "Экипируйся, командир."
Звук чужих шагов. Тишина. Брежнев, опираясь о стену рукой, встал. Он почему-то начал видеть в темноте. Тёплая тряпка, которую он сжимал в руках, оказалась грязными трикотажными шароварами. Он натянул их, и в шароварах, белой майке и носках спотыкаясь вышел наружу. Из-за угла выехал какой-то автомобиль, ослепил фарами. Брежнев, одной рукой поддёргивая сползающие шаровары, призывно помахал другой: "Товарищи, товарищи..." Хлопнула дверца. В свете фар Брежнев увидел серую милицейскую форму.
– Ты кто? - спросил грубый голос.
– Брежнев – сказал Брежнев.
– Генсек, что ли?
– Да, – просто сказал Брежнев.
Кто-то, он не видел кто, тяжело ударил его в бок так, что Брежнев упал.
– Да как вы смеете, – прохрипел он, пытаясь подняться.
Его ударили ещё раз, в этот раз ногой.
– Ну-ка, давай в машину!
В отделении, куда его втащили, за стойкой сидел человек в форме, что-то писал. В углу, не оборачиваясь, рассказывала ему что-то уборщица в синем халате, шуровала шваброй.
– Вот, Брежнева привели, – весело сказал молодой сержант.
– Давай, давай, – здоровенный старшина коленом наподдал Брежневу под зад, пихнул его к стойке.
Брежнев, задыхаясь от боли в боку, еле слышно сказал дежурному: "Немедленно позвоните первому секретарю..." Дежурный, глядя на него с весёлым недоумением, громко спросил: "Место у нас есть?"
– Есть, есть. Там только Николай.
– Ну вот и давай его туда. Завтра капитан с ним разберётся. Пьяный, что ли?
– Ну да, нажрался.
Брежнева, толкая, повели по коридору. Он слышал, как сзади кто-то весело рассказывает что-то про Брежнева.
– Серёжа, вложи ему там ума, – закричала уборщица. – И не стыдно ведь. Вот старухе завтра горе будет. Ишь ты, Бре-е-жнев! Мелет языком своим поганым. Брежнев – хороший человек!
Остановились. Погремели ключи. Брежнева толкнули вперёд: "Принимай гостя, Николай."
Грохнув, закрылась дверь. Лязгнуло железо. Стало тихо. С нижних нар, щурясь и прикрываясь рукою, навстречу Брежневу медленно поднимался человек. Глаза его ширились, он пытался что-то сказать, и – боялся. "Узнал" – безразлично подумал Брежнев. Осмотрелся, дотащился до нар напротив, тяжело сел. Спросил: "Кто ты?"
– Я – Николай, – тихим, вежливым голосом сказал незнакомец. – Я – так, никто. Сняли меня вчера с бана. Не впервой, завтра отпустят. Тебя-то как угораздило, Леонид Ильич?
И Брежнев неожиданно рассказал босяку всё. Про вагон, смертную тоску, сжавшую сердце, про то, как усомнился во всём, как вышел покурить, как пошёл куда глядят глаза, про грабителей, про газик. Рассказал про себя.
Николай пристально смотрел, слушал молча, не перебивал, иногда только опускал голову и мотал ею из стороны в сторону. По всему было видно – верит. Верит каждому слову. Когда Брежнев закончил, Николай поднял на него светлые, открытые как у ребёнка глаза, и сказал: "А как ты думал, товарищ Брежнев? Россия ведь..." Он откинулся на спину, закрыл согнутой в локте рукой глаза, полежал. Вдруг сел, глядя куда-то вдаль, торопливо зашептал: "Ты подумай, ты только подумай, вот – ты здесь, а там – Москва, я никогда в Москве не был, а ведь – Москва, а в Москве – Спасская Башня (он руками быстро изобразил в воздухе Спасскую Башню), Мавзолей там, Кремль, Красная Площадь, а мы с тобою – тут. Я ж тебе говорю – Россия..." Он опять лёг, отвернулся к стене, замолчал. Молчал и Брежнев. В голове было пусто. Шло время. Брежнев задремал, мягко повалился вбок, острая боль пронзила его, он застонал. Николай дрыгнул в его сторону ногой и, не поворачиваясь, сказал: "Страдай про себя, Леонид Ильич. Дай поспать. Утро скоро." И сонным голосом добавил: "Я тебя во сне только что видел."
Брежнев, чувствуя бок, осторожно лёг лицом к стене, закрыл глаза. Откуда-то выплыли слова "старец Кузьмич". Или его не Кузьмичём звали? Отчётливо вспомнилось как кто-то на дне рождения Виктории рассказывал про этого старца. Про оставившего трон и ушедшего в мир императора. Перед внутренним взором встал, как живой, рассказчик, прокашлялся, открыл рот и голосом Кириленко сказал: "Прывет!" Брежнев проснулся.
Несколько мгновений он не мог понять, где находится. Серый свет из зарешёченного окошка под потолком заливал помещение. На соседней лавке никого не было. Откуда-то из недр здания доносились гулкие голоса. Брежнев сел, пощупал лицо, осторожно притронулся к боку, попытался глубоко вздохнуть. Вздохнулось. Прислушиваясь к себе, пошевелился, потянулся. Осторожно привалился плечом к стене. Начал думать. Голова была ясная. Давно он таким не был.
Представил суматоху у поезда, хмыкнул. Подумал, что первым делом они должны были сообщить в Москву. Подумал о Москве. Перед глазами встал кабинет, в котором всё было знакомо до мелочей. Увидел троих. Узнал их. Услышал. Вот сидят они там уже несколько часов. Что делать – не знают. Ломают голову, друг на друга посматривают, друг другу не верят. Каждый из них думает, что всё это подстроил другой, а больше всего они боятся, что всё это подстроил он, Брежнев. С какой-то неизвестной целью. Чего он хочет? Может – проверяет? Может – испытывает? И чего прикажете делать? Начать поиски? Как? Позвонить тамошнему секретарю и по телефону сказать: "У вас там где-то Генеральный Секретарь потерялся?" Дать команду людям с поезда? А если в самом деле потерялся? Под поезд попал или цыгане украли? Какие, к чёрту, цыгане... Но ведь если и вправду – потерялся, ведь какие горизонты распахиваются, какие мыслишки появляются, ах, нехорошо, вдруг по глазам что заметить можно... И делать ведь что-то надо, время-то идёт. Идёт время. И ведь как хорошо, чтобы и в самом деле – пропал!
Брежнев посмотрел вверх, в посветлевшее окошко. Должны уже до чего-то додуматься, подумал он, должны на что-то решиться. На что? Он прислушался, в коридоре говорило радио, донеслось что-то об американском империализме. Он вдруг вспомнил Киссинджера. Невольно усмехнулся. "Тебя бы сюда, друг ситный..."
Загремел ключ в замке. На пороге стоял сержант, которого уборщица называла Сергеем. "Вставай, Брежнёв, – сказал он, - капитан тебя хочет видеть." Пошли длинным, скудно освещённым коридором. Стены на высоту человеческого роста были выкрашены тёмно-зелёной краской. И запах... Брежнев жадно втянул ноздрями спёртый воздух. Пахло молодостью. Он снова хотел жить.
Навстречу из-за угла появился быстрый, вертлявый человек, проходя, так же быстро нагнулся к отшатнувшемуся Брежневу, доверительно сказал: "Вы слова мои запомните, маэстро!". Пошёл дальше, и, не оборачиваясь, изо всех сил закричал: "Ёб вашу ма-ать!"
– Во Тишков даёт, – восхищённо сказал Сергей. – Как к нему, так и он. Xyй на всех кладёт. Так и надо.
За стойкой сидел крепкий рыжий человек с мятыми капитанскими погонами. Быстро глянул на Брежнева, потёр лицо ладонью, потом этой же ладонью похлопал по листу бумаги перед собою:
– Ну, что делать будем? – Он обращался не к Брежневу, а к стоящему перед ним давешнему старшине.
– Да чего делать, товарищ капитан? – Старшина пожал плечами, – да вы вон сами на него взгляните.
Капитан посмотрел на Брежнева.
– Вы, гражданин, откуда? Где документы? Где прописаны? Почему выдаёте себя за лицо правительственного звания?
Брежнев был бывалым человеком. Он был фронтовиком, видел кровь, в пору секретарства сталкивался с грязью жизни, он поднялся с самого низа, он был таким же как эти люди, он понимал их так же хорошо, как понимал себя. Такие же как они, сидели рядом с ним в окопах, пахали целину, сквернословили, пили водку, с одинаковой лёгкостью совершали подвиги и преступления. Они были его народом. Он видел их, когда они шли в атаку и видел их запрокинутые лица во время демонстраций. "Убьют, – спокойно подумал он. – Как только начнут догадываться, не знать даже, а – догадываться, тут же и убьют. С перепугу. Как нашкодившие дети. Надо молчать." Он отвернулся к стене. Оттуда на него с доски объявлений, обитой красным, смотрел он сам. "Соцобязательства" – прочёл он и не понял, что это значит.
Хлопнула дверь, оттуда, не глядя по сторонам, быстро шли двое в одинаковых плащах, аккуратно подстриженные, подтянутые. Первый, дойдя до стойки, заученным движением на лету раскрывая и тут же пряча в ладони красную книжечку, сказал капитану: "Нам нужен список задержанных, поступивших в отделение за последние сутки."
– Пожалуйста, – сказал капитан, разворачивая журнал так, чтобы человек в штатском мог его читать. – Все здесь. Вот и ещё одного оформляем. Глядя пустыми, холодными глазами и улыбаясь ртом, добавил: "Говорит, что он..." Брежнев втянул голову в плечи. "В эфире - Пионерская Зорька!" - восторженно сказало радио.
На улице перед отделением резко затормозила машина. Послышалось как не скрываясь, топоча, взбегают по ступенькам несколько человек. Распахнулась дверь. Какая-то сила развернула всех туда. Только Брежнев по-прежнему стоял боком и смотрел в стену. Вошедший охватил всю сцену разом, как моментальный снимок сделал. Увидел всё и всё понял в тысячную долю секунды. "Всем стоять!" – страшно прокричал он. Сделал несколько шагов, остановился, вытянулся. "Товарищ Генеральный Секретарь, – громко сказал он. Голос его прервался, – Леонид Ильич..."
Брежнев, шаркая ногами, молча пошёл к выходу. Когда он взялся за ручку двери, то услышал как за спиною у него будто кто сбросил на пол мешок с картошкой. Глянул через плечо. Старшина стоял на коленях, упёршись руками в пол, тянул шею, выкатывал безумные глаза. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Брежнев отвернулся и вышел. На пороге кто-то набросил ему на плечи плащ, полуобняв, повёл к чёрной машине. Навстречу и сбоку к дверям в отделение бежали какие-то люди. "Оцепить здание. Никого не выпускать, – негромко говорил кто-то рядом, и, уже громче, в спину убегающему, – отрезать связь!" И, совсем громко, вдогонку: "Отвечаете головой!"
* * * * * * * * *
Несколько часов спустя Брежнев сидел в том же вагоне, откуда он вышел в мир минувшей ночью. Он был чисто выбрит, ещё мокрые седоватые волосы тщательно зачёсаны назад. Одет он был в спортивный костюм, такой же как на тренирующихся в телевизоре космонавтах. Через стол сидел его помощник. Перед помощником лежал открытый блокнот. Брежнев курил и думал. Помощник молчал. Брежнев выпустил струю дыма, помахал у лица ладонью, покашлял.
– Там ещё какой-то Тишков был – вспомнил он.
– Да, он здесь, в списке, Леонид Ильич. Тишков Александр Геннадьевич. Старший лейтенант.
– И уборщица. – Он вдруг вспомнил уборщицу. Как тянула она ему вслед худую руку с зажатой грязной тряпкой. Помощник, наморщив лоб, вёл пальцем по странице блокнота.
– Нет, Леонид Ильич, уборщицы у нас нет.
– Была, была там уборщица. Ещё говорила, что я – хороший человек, – Брежнев хмыкнул. – Ты там, это... У неё дети, наверное, внуки есть. Подумайте, что для них можно сделать.
– Хорошо, Леонид Ильич...
Брежнев вдруг нахмурился и отрицательно покачал головой.
– Нет, ничего не надо делать, – медленно сказал он. – Оставьте, как есть.
Помощник торопливо зачёркал что-то у себя в блокноте.
– Там ещё двое местных были, из органов, – сказал Брежнев.
– С ними легче всего, Леонид Ильич. Мы уже готовим приказ о представлении их к званию Героя Советского Союза посмертно.
– Хорошо, – сказал Брежнев. – Хорошо.
Посидел ещё. Равнодушно, будто думая о другом, спросил: "Там вроде ещё Николай какой-то был?.."
– Нет, Леонид Ильич. Николаев не было. – Помощник пошарил по списку глазами, – есть только один Николаевич, Борис Николаевич. Деревянко. Лейтенант.
– Да, – будто про себя сказал Брежнев. – Он и есть. Две звёздочки. Ну, что ж... Вроде все... В Москве когда будем?
– Завтра в восемь утра, Леонид Ильич.
– Добро, - сказал Брежнев. – Соедини-ка меня с Москвой.
Помощник снял одну из трубок и почтительно протянул её Брежневу. Ещё неся трубку к уху, Брежнев уже слышал как знакомый голос веско произнёс: "Да. Я слушаю."
– Привет, – сказал Брежнев.
– Привет, – сказал голос в трубке, – Ну, ты нас и напугал.
Брежнев хрипло засмеялся.
– Какие вы пугливые, – сказал он. – А я вот не из пугливых. Решил тут в народ сходить, посмотреть как люди живут. Подышать, так сказать, одним воздухом. Как этот... Ну, вот тот, помнишь, из трофейного фильма? С усиками такой...
Брежнев посмотрел в сторону быстро пишущего помощника. "Гарун Аль-Рашид", – быстро сказал тот, не поднимая головы.
– Мне вот тут Виктор подсказывает, Гарун Аль-Рашид.
"Гарун" Брежнев произнёс как Х-харун, на выдохе, и, договорив, поморщился и осторожно потрогал бок.
– Так-то, аппаратчики, – весело сказал он и неожиданно чистым баритоном, без одышки, пропел в трубку: "Вы слова мои запомните, маэстро".
– Запомним, Леонид Ильич, запомним, – засмеялись в трубке.
– Бывай, – сказал Брежнев и передал трубку помощнику.
– Да, а что там с охраной? – спросил он.
– Вершинин уже отстранён от должности, Леонид Ильич. Его обязанности до Москвы исполняет его заместитель. Также отстранена и вся вчерашняя смена.
– Насчёт Вершинина я не возражаю, – сказал Брежнев, – его заместитель ведь Загоруйко, верно? Я давно к нему присматриваюсь. Ну, ладно... А вот насчёт остальных – это вы зря. Людям ведь объяснили, что это учения. Наложите взыскания – этого достаточно. На ошибках учатся. Тяжело в учении, – Брежнев поднял палец, – легко в бою!
Помощник вежливо засмеялся.
– Ладно, теперь пора и отдохнуть.
– Да, конечно, Леонид Ильич, – помощник вскочил, торопливо собрал бумаги, пошёл к выходу.
– Скажи, чтобы до Москвы меня не беспокоили, – сказал Брежнев. – И официанта пришли. Пусть приберётся.
Помощник вышел.
Через минуту Брежнев услышал, как за спиною у него открылась и закрылась дверь.
– Там у Виктора список, – не оборачиваясь, негромко сказал Брежнев. – Проследите, чтобы его имя в этом списке тоже было.
Человек за спиной молча ждал.
– Можете идти, – сказал Брежнев.
За спиной у него позвякали посудой. Дверь открылась и закрылась.
Брежнев вдруг вполголоса замычал мотив. "М-м-м-м-м..." Он смотрел в окно. "М-м-м-м-м-м..." За окном вращалось колесо мира. Но Брежнев видел не это, он видел юг России, юг своего детства, видел неподвижно висящее жёлтое солнце, тянущуюся к нему пыльную дорогу между высоких колосьев. По дороге этой, приплясывая, уходил Николай. Дальше, дальше. "Бродяга я-а-а..."
Брежнев высморкался, промокнул салфеткой глаза. Прислушался к себе. Он всё сделал правильно. Он вновь чувствовал себя полковником Брежневым, статным, властным, перетянутым портупеей. Он резко, не обращая внимания на бок, протянул руку, точным движением поднял трубку, прижал её к уху. На той стороне немедленно ответили: "Да, я слушаю."
– Это опять я, – сказал Брежнев. – Ты там остальным скажи, завтра, как соберёмся, надо подумать, что нам делать с Рашидовым».
Вернуться к началу Перейти вниз
putagradec
Каперанг
Каперанг
avatar

Сообщения : 6231
Очки : 15575
Дата регистрации : 2009-05-02
Возраст : 60
Откуда : Россия, Казань

СообщениеТема: Re: Литература блогеров   Пт Янв 13, 2017 1:48 am

«У моей бабушки была приятельница. По имени Павлина.
Муж Павлины умер, отравившись грибами. Страшная смерть.

Павлина осталась жива лишь благодаря давней аллергии на грибы. То есть она вообще их
не ела. Печень ее не принимала ни груздей, ни рыжиков, ни белых. Аллергию по наследству
Павлина передала и своей дочке. Впрочем, той все равно в тот день не дома не было - она
ночевала у подруги.

Муж же грибы любил (Какой русский не любит грибов?). И пал жертвой этой любви.

Бабушка Павлина любила вспомнить его красивое лицо и широкие плечи. Вспомнить и
всплакнуть. Хотя с момента смерти супруга прошло уже лет сорок.

Потом я узнала о том, что муж Павлины был негодяй, пьяница, развратник и, что совсем
плохо - он сильно (до больницы) бил и саму Павлину, и дочку.

И еще я услышала версию, что это именно Павлина солила те смертоносные грузди...
Которые, кстати, сама она не ела и есть не могла...

И еще услышала версию, что засол этот был очень "специальный".

И уже потом я услышала (и получила некоторое подтверждение), что в семье Павлины
(в женской ее части) от мамы к дочке передавался рецепт "семейного благополучия".

Аллергия на грибы!

То есть женщины сразу заявляли мужу (и его семье) о том, что не могут есть грибы ни
в каком виде. И отказывали себе в грибах с тем, чтобы в "нужный момент" не искать
причин и поводов самим не есть отраву.

Типа "кушай эти груздочки, милый. сама солила... я бы тоже бы, да знаешь, что не могу".
И ведь никто не докопается, даже милиция. Аллергия. Все знают.

Как по мне, это какое-то дикое, хтоническое, нечеловеческое решение, с которым женщина
живет всю жизнь. Решение, что если что... то ты всегда ГОТОВА .

Всю жизнь. В постель с ним ложиться, смеяться с ним над книгой, радоваться рождению детей,
ходить в театр, вместе болеть простудой, обниматься на заднем ряду кинотеатра, яблоки
снимать осенью со старой антоновки на даче, грузди собирать...

И всю жизнь "аллергия на грибы". На всякий случай. Чтобы чуть что рраз... и решила вопрос».
Вернуться к началу Перейти вниз
putagradec
Каперанг
Каперанг
avatar

Сообщения : 6231
Очки : 15575
Дата регистрации : 2009-05-02
Возраст : 60
Откуда : Россия, Казань

СообщениеТема: Re: Литература блогеров   Вт Фев 07, 2017 1:33 am







Евгений Бочаров

"После гибели Анны Карениной под колесами поезда ее дочь Анну на воспитание берет Каренин. Вронский в глазах общества превращается в чудовище, и все, кто раньше злословил по поводу Карениной, теперь выбирают своей мишенью Вронского. Он вынужден уехать из Москвы, но и высшее общество Петербурга его не принимает. Следы Вронского теряются где-то в глубине России.
Каренин воспитывает детей Сергея и Анну одинаково строго. Но подрастающей Анне кажется, что с ней он обходится особенно сурово. Сережа иногда, обвиняя Анну в гибели матери, грозит ей, что папа оставит ее без наследства, что не видать ей приличного общества и что, как только она подрастет, ее вышвырнут на улицу.
Романа Льва Толстого в доме Карениных не держат, но Анна прочитала его довольно рано, и в ее сердце вспыхивает желание отомстить.
В 1887 году совпадают сразу несколько событий: умирает Каренин, Сергей Каренин осуществляет свою угрозу -- выгоняет Анну из дому, и становится известно, что Вронский жив. Практически разорившись, бывший блестящий офицер живет в небольшом волжском городе. На последние деньги Анна покупает билет на поезд и, похитив из дома Карениных револьвер, едет, чтобы отомстить отцу.
Вронский живет в приволжском городе Симбирске одиноко. Свет даже такого маленького городка после выхода в свет романа "Анна Каренина" не принимает его, и Вронский вынужден вращаться н полусвете. Однажды он знакомится там со странной парой бывших каторжан, недавно амнистированных. Его зовут Родион Раскольников. Его молодая подруга -- Катя Маслова. К Раскольникову Вронского привлекает еще и то, что волей случая они оба стали героями романов. Катя Маслова, бывшая проститутка, убившая любовника, завидует обоим и иногда говорит: "Вот напишу Льву Толстому, он и меня в роман вставит". Она даже иногда по вечерам пишет нечто вроде дневника, а потом отправляет листки в Ясную Поляну. На каторге она потянулась к овдовевшему там Раскольникову, но на свободе постаревший Родион не может идти ни в какое сравнение с сохранившим столичные манеры Вронским.
Раскольников в отчаянии, но сам он уже не может поднять руку на человека. Он решает найти исполнителя своей мести. Выбор Раскольникова падает на семнадцатилетнего гимназиста, у которого недавно казнен брат за покушение на царя. Володя Ульянов, читавший о судьбе Родиона Раскольникова, соглашается и из рогатки, почти в упор, свинцовым шариком в висок убивает Вронского. На крик Масловой сбегаются люди, собирается толпа, и в этот момент к дому на извозчике подъезжает Анна Каренина. Она понимает, что опоздала, что месть осуществить не удается.
Вечером в гостинице она узнает имя гимназиста, убившего Вронского, и то, что в городе созрел своеобразный заговор молчания. Из сострадания к матери Ульянова, уже потерявшей сына, и оттого, что Вронского все равно никто не любил, в свидетельство о смерти Вронского вписан апоплексический удар. Анна, не имеющая средств к существованию, в гостинице знакомится с купцом и на пароходе уплывает с ним.
Маслова в отчаянии, она должна вот-вот родить, но к Раскольникову возвращаться не хочет. Дождавшись родов, она подбрасывает родившуюся дочку в бедную еврейскую семью, а сама кончает жизнь самоубийством. Еврейская семья Каплан, приняла подкидыша, назвав девочку Фанни. Девочка знает, кто виноват в том, что ей приходится воспитываться в еврейской семье. Фанни решает отомстить.
Анна Каренина намеренно бросается в разгул, жизнь превращается в череду пьяных компаний и в переход от одного купца к другому. Идут годы. Однажды осенью 1910 года после пьяного кутежа в затрапезной гостинице Анна находит зачитанные прислугой книги Льва Толстого "Анна Каренина" и "Воскресение". Старая боль вспыхивает в душе Анны, и ей начинает казаться, что во всем виновен Лев Толстой, что именно он виноват в том, что брат выгнал ее из дому. Анна решает убить Толстого и отправляется в Ясную Поляну, послав по дороге телеграмму с угрозой. Лев Толстой понимает, что это не шутка, все бросает и бежит из Ясной Поляны. По дороге простужается и умирает. Анна снова опаздывает. Снова загул, попытка утолить воспоминания в вине. Приходит в себя Анна только в 1917 году, когда узнает, что в Петрограде произошла революция, и во главе ее стоит тот самый гимназист из Симбирска, который убил Вронского. Это единственный человек, который сделал для Анны хоть что-то. Анна принимает революцию, уходит из занятого белыми города и присоединяется к отряду красных, которым командует Василий Иванович Чапаев. Она становится матерью этого отряда, обстирывает бойцов и готовит еду. Иногда в бою она ложится к пулемету. За это ее прозвали Анна-пулеметчица. Глядя на нее, комиссар отряда, уже выросшего в дивизию, Фурманов говорит: "Напишу роман, обязательно о ней расскажу, только придется фамилию изменить, а то не поверят. И помоложе сделаю".
В 1918 году Фанни Каплан настигает Ленина возле завода Михельсона и сказав: "Помни о смерти моего отца", - стреляет в Ленина из браунинга. Ее быстро казнят для того, чтобы никто не узнал о том, что Ленин в молодости был убийцей.
Гибнет штаб Чапаева, в живых остается только Анна, потому что ее узнал командир белых Сергей Каренин, ее брат.
Заканчивается Гражданская война и Анна перебирается в Москву, чтобы хоть иногда видеть Ленина, но в 1924 году Ленин умирает, и жизнь Анны теряет всякий смысл. Она опускается и идет в домработницы.
Однажды, сходив в лавку за подсолнечным маслом, она идет домой и на трамвайных рельсах вдруг вспоминает о смерти своей матери. Приближающийся трамвай кажется ей тем самым поездом. В ужасе Анна бежит, выронив бидон с подсолнечным маслом на трамвайной линии возле Патриарших прудов..."
(с)
Вернуться к началу Перейти вниз
putagradec
Каперанг
Каперанг
avatar

Сообщения : 6231
Очки : 15575
Дата регистрации : 2009-05-02
Возраст : 60
Откуда : Россия, Казань

СообщениеТема: Re: Литература блогеров   Вт Фев 07, 2017 2:51 am



Душещипательное.


http://www.nashideti.site/?author=71
Вернуться к началу Перейти вниз
Спонсируемый контент




СообщениеТема: Re: Литература блогеров   

Вернуться к началу Перейти вниз
 
Литература блогеров
Вернуться к началу 
Страница 1 из 1
 Похожие темы
-
» литература про сдвг
» Русская литература в свете Христовой правды. Вера Михайловна Еремина. смущение...
» Фаюмские портреты.
» хорошие книги по воспитанию и развитию детей
» Литература генеалогического и краеведческого характера по Калужской губернии

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Argutator :: Арт-Хауз-
Перейти: